Операция Babylift: как сложились судьбы вьетнамских детей, оторванных от дома

Весной 1975 года война во Вьетнаме подходила к концу. Северновьетнамские войска приближались к Сайгону, столице Южного Вьетнама. Люди пытались покинуть город, а сотрудники приютов и благотворительных организаций искали возможность вывезти детей. 3 апреля президент США Джеральд Форд объявил об их эвакуации. Операция получила название Babylift.

Её целью было уберечь детей от войны и устроить их в приёмные семьи за границей. Военные и гражданские самолёты увозили из Вьетнама тысячи маленьких пассажиров — младенцев и детей постарше. Их ждали в США, Австралии и других странах.

1 / 2

В сообщениях об операции детей называли сиротами. Однако у некоторых во Вьетнаме оставались живые родители. Семьи отдавали детей в приюты, когда сами уже не могли обеспечить им еду, уход и безопасность. Для родителей это могло быть временным решением: пережить тяжёлое время, а потом забрать сына или дочь домой. Некоторые соглашались на выезд ребёнка, рассчитывая позже воссоединиться с ним за океаном. Не все понимали, что впереди — усыновление и, возможно, разлука на всю жизнь.

Рейс из Сайгона

4 апреля 1975 года на аэродроме Таншоннят в Сайгоне готовили к вылету первый военный рейс операции Babylift. Детей предстояло доставить на американскую авиабазу Кларк на Филиппинах, а затем отправить дальше, в США. Среди пассажиров были младенцы, которых несли на руках, и дети постарше, уже способные подняться на борт сами. Их сопровождали медики и добровольцы; вместе с ними Вьетнам покидали сотрудники американских учреждений.

Для рейса выделили C-5A Galaxy — огромный военно-транспортный самолёт, который обычно перевозил военную технику. Для медицинской эвакуации он не был оборудован, поэтому экипажу и медикам предстояло придумать, как разместить детей и сопровождавших их взрослых. В верхнем отсеке были кресла, но всех пассажиров там разместить не удалось: часть детей пришлось устроить на полу грузового отсека.

Командиром самолёта был капитан Деннис Трейнор, у которого самого недавно родился второй ребёнок. Когда перед рейсом его спросили, что потребуется для перевозки детей, он перечислил знакомые любому родителю вещи: молоко, сок, одеяла, пелёнки. Медицинской бригадой руководила военная медсестра Реджина Оун.

Младенцев передавали на борт из рук в руки, укладывали по двое в кресло и закрепляли ремнями. Внизу сопровождавшие детей женщины устраивались рядом с ними, используя одеяла, подушки и крепёжные ремни. На борту было больше трёхсот человек, когда самолёт вылетел из Сайгона и взял курс на Филиппины.

1 / 2

Одной из сопровождающих стало плохо, и Реджина поднялась в верхний отсек за лекарством. Там её застал резкий громкий хлопок: всё вокруг заволокло туманом и пылью, по отсеку разлетелись вещи, в самолёт ворвался холодный воздух. Когда туман рассеялся, она увидела, что лестницы, по которой только что поднялась, больше нет. Через разрыв в корпусе было видно море далеко внизу, а в нижнем отсеке оставались дети, к которым она уже не могла спуститься. Самолёт стремительно терял высоту.

Капитан Трейнор развернул самолёт к Сайгону, пытаясь вернуться на аэродром. Но вырванная грузовая дверь повредила системы управления, и машина почти не слушалась пилотов. Меняя тягу двигателей, они пытались удержать её в воздухе, пока медики и сопровождающие закрепляли детей и готовились к аварийной посадке. Из нижнего отсека доносились крики; помочь всем, кто оставался там, было уже невозможно.

До взлётной полосы самолёт не дотянул. Он ударился о землю посреди рисового поля, снова подскочил в воздух и после второго удара развалился на части. Нижний грузовой отсек, где находились дети и взрослые, был раздавлен. Верхний сохранился значительно лучше, и многие лежавшие там младенцы уцелели.

При ударе Реджину отбросило вдоль прохода. Несмотря на переломы стопы и позвонка, она вместе с другими выжившими начала выносить детей из обломков. Снаружи люди по колено проваливались в грязь рисовых полей. К месту крушения прибывали вертолёты, и малышей переносили к ним на руках, чтобы отправить обратно в Сайгон. Реджина продолжала помогать, пока не потеряла сознание. Очнулась она уже на полу вертолёта.

В катастрофе погибли 138 человек, выжили 176.

1 / 2

Эвакуацию продолжили на других самолётах, а спасённых детей лечили и готовили к дальнейшему пути.

Эрин Локхарт

На этом рейсе также находилась маленькая Эрин Локхарт. После спасения её отправили в США, где её удочерила семья Локхарт.

Детство Эрин прошло в Северной Виргинии и Калифорнии. Приёмные родители с ранних лет рассказывали ей о Вьетнаме и усыновлении, сохраняя письма, фотографии и газетные вырезки, связанные с её приездом.

Среди этих фотографий были два чёрно-белых снимка из вьетнамского приюта: на одном Эрин держала на руках монахиня, которая помогла подобрать для неё семью. В четвёртом классе девочка написала о своём прошлом для школьного литературного конкурса и заняла первое место.

После школы Эрин поступила в Политехнический университет Виргинии, где изучала коммуникации, а позднее получила магистерскую степень по бизнесу в Университете Вебстера. Она вышла замуж, работала в системе Министерства обороны США, занималась фотографией и подготовкой информационных материалов. В своём открытом письме ветеранам Вьетнамской войны Эрин рассказывала о возможностях, которые дала ей жизнь в Америке: образовании, работе и людях, с которыми её свела судьба.

Уже после окончания университета она нашла в интернете статью о Реджине Оун — медсестре, выносившей детей из разбитого самолёта. В 1997 году Эрин удалось разыскать её и позвонить, чтобы поблагодарить за спасение.

Реджина позднее вспоминала, что во время этого разговора не могла найти слов. При посадке младенцев передавали ей из рук в руки, а после катастрофы их отправили дальше. Она годами не знала, где они росли и как складывалась их жизнь.

Женщины продолжили общаться, а в начале двухтысячных оказались в Нью-Мексико, где Реджина служила, а Эрин работала. Они стали чаще видеться и сблизились. Дети Реджины приняли Эрин в семью, и постепенно она начала называть медсестру своей второй мамой.

Деваки Мерч

В 2015 году Эрин и Реджина выпустили совместную книгу об операции Babylift. Среди её читателей была Деваки Мерч — ещё одна девочка, пережившая крушение. Она выросла в любящей приёмной семье и узнавала в рассказе Эрин собственные чувства. Деваки нашла автора в интернете, и позднее женщины познакомились.

Когда Деваки увезли из Вьетнама, ей было девять месяцев. Семью для неё подобрали ещё в январе 1975 года, и на Гавайях несколько месяцев ждали её приезда. Лишь взрослой она задумалась о том, что пришлось пережить её будущей матери: дождаться известия, что ребёнка посадили в самолёт, узнать о крушении и ждать снова — на этот раз ответа, жива ли девочка.

В семье Деваки не скрывали её происхождения, и она росла, зная, как много людей помогли ей выжить. Позднее она вернулась во Вьетнам вместе с другими усыновлёнными детьми и женщинами, которые когда-то помогали им уехать. Там они встретили воспитательниц, ещё помнивших младенцев, о которых заботились во время войны. Деваки впервые оказалась среди людей, внешне похожих на неё, и с удивлением рассматривала их совместные фотографии: прежде такого сходства она почти нигде не замечала.

Весной 2024 года Деваки приехала в Колорадо к монахине, работавшей с вьетнамскими детьми. Они говорили о том, как сохранить её воспоминания, и выяснилось, что в подвале дома лежат коробки с документами. Среди писем, фотографий и личных дел сохранились списки пассажиров первого рейса Babylift. В списке выживших Деваки нашла себя под именем Мимоза — так её называли в приюте.

1 / 2

Имени Эрин в найденных списках не было. Узнав об этом от Деваки, она спросила приёмную мать, откуда родители знали, что она пережила крушение. Мать объяснила, что при удочерении им сообщили: девочка была на разбившемся самолёте и выжила. С этой историей Эрин росла, но подтвердить её по найденным документам не удалось. Возможно, её имя пропустили при составлении списков; возможно, она покинула Вьетнам другим рейсом. Эрин решила не искать дальнейших доказательств.

Деваки продолжила работу с архивом, помогая другим усыновлённым детям получать сведения о себе. Десятилетиями письма, фотографии и записи оставались в коробках; прочитать их смогли люди, чья жизнь начиналась на этих страницах.

Выставка в Боулдере

Весной 2026 года Деваки устроила в Боулдере выставку собранных ею документов. На стенах висели карты, где нити соединяли Вьетнам со странами, в которых выросли вывезенные дети; на столах лежали папки с их личными делами. Среди посетителей был молодой человек, чей отец в девять лет покинул Вьетнам одним из рейсов Babylift, а полвека спустя жил в Лас-Вегасе.

1 / 2

Деваки заметила парня возле папок и подошла рассказать о документах, которые прежде были недоступны многим усыновлённым детям. Во время разговора она открыла одну из папок и неожиданно обнаружила дело его отца. Парень тут же позвонил ему, чтобы сообщить о находке. В ближайшие выходные мужчина прилетел из Лас-Вегаса в Боулдер.

Там монахиня, помогавшая Деваки разбирать архив, показала гостю личное дело и рассказала всё, что знала о его прошлом. Среди бумаг нашлась детская фотография, которую мужчина никогда прежде не видел.

Ле Ми Хыонг

В программу встречи в Боулдере включили и разговор о поиске родных. Его предлагали провести представительницы Con Tìm Mẹ — организации, которая помогает разлучённым войной детям и родителям найти друг друга. Ею руководит Ле Ми Хыонг, вывезенная в Австралию во время Babylift.

Хыонг было пять лет, её брату — три. Из заднего окна белой машины дети смотрели на плачущую женщину, которую называли мамой. Она сказала, что они едут на каникулы. Следующая встреча состоялась почти через тридцать лет.

В Австралии брат и сестра попали в семью, где уже росли двое мальчиков. Хыонг не знала английского, всё вокруг было незнакомым, и больше всего ей хотелось домой. До восьми или девяти лет девочка плакала перед сном. Приёмные родители говорили, что её вьетнамская мама умерла.

1 / 2

В пятнадцать лет Хыонг потеряла приёмную мать. Разбирая семейные бумаги, она нашла письма из Вьетнама и обратный адрес. Девочка написала туда и получила короткий ответ по факсу: мама жива и очень рада весточке. Завязалась переписка, но для подростка переживания оказались слишком тяжёлыми. Вернуться к поискам Хыонг смогла только взрослой.

Несколько лет она помогала детям-сиротам в Замбии, а после возвращения в Австралию проходила программу реабилитации при алкогольной и наркотической зависимости. В марте 2004 года Хыонг приехала в Кантхо, где прошло её раннее детство. Знакомый узнал её и позвал женщину, с которой она рассталась перед отъездом. Та пришла через десять минут.

Хыонг узнавала лица родственников, переулок возле прежнего дома, вспоминала детство. Она осталась во Вьетнаме, купила дом и помогала семье. Преподавала английский, работала с детьми, позднее усыновила двух мальчиков.

В 2018 году, когда Хыонг занималась в спортзале, на телефон стали поступать звонки с незнакомых номеров. Затем пришло сообщение: её мать — Хо Тхи Ить. Дома звонки продолжились. Хыонг передала телефон женщине, которую считала своей двоюродной сестрой, и та, выслушав собеседника, сказала, что они не родственницы.

Хо Тхи Ить рассказала другую историю. После тяжёлых родов и кровотечения она попросила подругу временно позаботиться о младенце. Когда девочке было три месяца, подруга переехала и оборвала связь. Именно её Хыонг с детства считала матерью.

Найти дочь помогла внучка Ить: она увидела документальный фильм о возвращении Хыонг во Вьетнам. Семье удалось разыскать её номер, а анализ ДНК подтвердил родство.

Хыонг несколько дней плакала. Особенно больно было осознать, сколько лет она прожила с ложным представлением о своей семье. После встречи с Ить дочь стала жить вместе с ней и двумя сыновьями, у которых появилась бабушка.

Собственный опыт определил и её работу в Con Tìm Mẹ. Хыонг помогает другим искать родных и настаивает на подтверждении родства с помощью ДНК: знакомые лица, воспоминания и даже сохранившиеся бумаги могут рассказать лишь часть истории.

Хайди Баб

Хайди Баб тоже надеялась, что встреча с родной матерью поможет ей обрести семью. В Америке женщина, которая её удочерила, разорвала с ней отношения, и эта потеря оставалась болезненной даже после того, как Хайди вышла замуж и родила двух дочерей. Когда в документах об усыновлении нашлось письмо из Вьетнама, она узнала, что родная мать тоже пыталась её разыскать.

При рождении девочку назвали Май Тхи Хиеп. Её мать, вьетнамка Май Тхи Ким, боялась за шестилетнюю дочь от американского военного: перед наступлением на Сайгон ходили слухи, что детей смешанного происхождения будут убивать. Весной 1975 года Ким передала ребёнка в приют, откуда девочку вывезли по программе Babylift.

В Америке Хиеп удочерила одинокая женщина Энн Невилл. Под именем Хайди девочка выросла в небольшом городе в Теннесси, ходила в церковь, играла в софтбол, приглашала подруг ночевать. Приёмная мать хотела, чтобы дочь стала полностью американкой и не рассказывала о своём происхождении. Вьетнамского языка Хайди не знала.

Отношения с Энн закончились, когда дочь уже училась в колледже. Во время приезда домой Хайди опоздала на десять минут к назначенному матерью часу и обнаружила запертую дверь. Переночевав у подруги, девушка вернулась, но Энн велела ей уйти. Попытки помириться ни к чему не привели.

В марте 1997 года Хайди приехала в Дананг. Родная мать встретила её в аэропорту, обнимала и плакала. После двадцати двух лет разлуки Ким хотелось всё время быть рядом с дочерью. Поначалу Хайди радовалась этой нежности, но постоянное внимание вскоре стало тяготить её. Она скучала по мужу и маленьким дочкам, оставшимся в Америке.

Постепенно выяснилось, что родственники связывали с её приездом и другие надежды. Одна из сестёр попросила помогать с расходами на обучение детей. Перед отъездом брат Тинь заговорил о матери: сможет ли Хайди забрать её в Америку или присылать деньги на содержание?

Во Вьетнаме забота о стареющих родителях традиционно ложится на взрослых детей: семья часто обеспечивает и повседневный уход, и средства к жизни. Братья и сёстры Хайди уже участвовали в этой заботе и ожидали помощи от сестры, живущей за океаном. Для неё же люди, с которыми она провела лишь несколько дней, ещё только становились близкими.

Разговор закончился слезами. Хайди вышла из комнаты: она приехала познакомиться с матерью, а просьбы о деньгах восприняла как требование содержать семью. Тинь объяснял, что сестру никто не принуждает и она вправе отказаться. Ким тоже не хотела давить на дочь и говорила, что из-за языка и разной жизни они не сумели понять друг друга.

После возвращения Хайди было тяжело читать письма из Вьетнама: новые просьбы о помощи возвращали её к болезненному разговору. Общение стало редким. При этом Хайди говорила, что всё же рада состоявшейся встрече — она увидела родную мать и узнала свою семью.

Гийом

Среди тех, кому помогла организация Ле Ми Хыонг, оказался и Гийом — вьетнамский мальчик, выросший во Франции. Он тоже пережил крушение первого самолёта Babylift, а затем попал в приёмную семью. Родители рассказывали маленькому сыну, что он упал с неба прямо в их машину через открытый люк в крыше.

За этой детской историей оставалось прошлое, о котором Гийом почти ничего не знал. В школе его дразнили «маленьким китайцем», и долгое время мальчику хотелось стать белым, похожим на окружающих. Когда в 2001 году родилась его дочь, возникло желание передать ей и вьетнамскую часть своей истории. Но сначала предстояло самому её узнать.

В 2004 году Гийом приехал в приют, откуда его вывезли, и встретил монахиню, заботившуюся о нём в младенчестве. Она помнила ребёнка, однако искать родных не советовала: по её словам, найти было нечего. Из первой поездки Гийом вернулся обескураженным.

Новая возможность появилась в 2020 году: анализ ДНК помог найти родственницу, Анн-Катрин, которую тоже удочерили во Франции после Babylift. Пять лет спустя она отправилась во Вьетнам и встретилась со своей семьёй. Этому помог телевизионный призыв Ле Ми Хыонг: сестра Анн-Катрин откликнулась и сделала тест.

Во время знакомства Анн-Катрин рассказала о Гийоме. Её сестра принялась обзванивать родственников, и к утру удалось найти женщину, которая могла оказаться его матерью.

В январе 2026 года Гийом вместе с женой поехал на встречу. До приезда оставалось несколько минут, когда пришло подтверждение родства. В доме их ждала большая семья.

Мать рассказала, что отец Гийома погиб на войне ещё до рождения сына. После тяжёлых родов и кровотечений она боялась умереть и отнесла младенца к монахиням в Сокчанге. Оправившись, вернулась за ним, но услышала, что ребёнка отправили самолётом за границу. В какую страну — ей не сказали.

Гийом вырос с вопросом, почему его оставили. Мать жила, не зная, куда увезли сына, и надеялась, что однажды он вернётся. О том, что младенец пережил авиакатастрофу, женщина узнала лишь при встрече: это объяснила переводчица.

После знакомства Гийом провёл с родными три недели. В последующем интервью он рассказывал, что мать звонит ему по нескольку раз в день, а ещё звонит его жене. Они продолжают узнавать друг друга и строить отношения, на которые прежде у них не было возможности.

Поиски продолжаются

В 2026 году Деваки Мерч продолжает разбирать архив и возвращать выросшим детям Babylift документы об их прошлом. Ле Ми Хыонг и её организация Con Tìm Mẹ помогают разлучённым семьям искать друг друга, сверяя сохранившиеся сведения и результаты ДНК-тестов.

1 / 2

Некоторые матери ещё ждут своих детей — встреча Гийома с мамой состоялась только в январе 2026 года. С каждым годом таких возможностей становится меньше, но поиски продолжаются и после смерти родителей: остаются братья, сёстры, племянники, семейные воспоминания и фотографии. Для человека, который всю жизнь почти ничего не знал о своём происхождении, знакомство с ними может стать первым знакомством с собственной семьёй.