Каодай: как Виктор Гюго оказался среди святых

На юге Вьетнама, примерно в ста километрах к северо-западу от Хошимина, находится храм Тэйнинь. Его колонны обвивают драконы, а над входом поднимаются две башни, похожие на колокольни европейского собора. Здесь собираются последователи Каодай — религии, которая появилась во Вьетнаме в 1926 году. Они верят в единого Бога и считают, что учителя разных религий передавали людям его наставления.

У входа в храм есть роспись с тремя людьми. Один из них — Виктор Гюго, французский писатель, автор «Отверженных» и «Собора Парижской Богоматери». Рядом с ним изображены китайский революционер и вьетнамский поэт. Каодаисты почитают всех троих как святых. Как же французский писатель оказался в таком обществе?

Как во Вьетнаме появился каодаизм

Название Cao Đài состоит из двух слов: cao — «высокий», đài — «башня». Получается «высокая башня». Для верующих это образ небесного дворца Бога. Так они называют и самого Бога, а от его имени получила название религия.

В начале XX века Вьетнам находился под властью Франции. Многие образованные вьетнамцы учили французский язык, читали европейские книги и работали во французской администрации. При этом они сохраняли интерес к верованиям своей страны, где давно соседствовали буддизм, даосизм и конфуцианство. В одной семье почитание предков могло сочетаться с буддийскими молитвами и нравственными наставлениями Конфуция.

Среди будущих последователей Каодай был чиновник Нго Ван Тьеу. Согласно религиозному преданию, в 1921 году, когда он служил на острове Фукуок, он увидел в небе глаз и воспринял его как знак присутствия Бога. Позднее изображение одного глаза стало главным символом новой религии. Его называют Божественным глазом: для верующих он означает, что Бог видит поступки людей и знает их мысли.

В Сайгоне, нынешнем Хошимине, в это время тоже собирались люди, которые пытались связаться с духами. Среди них был таможенный служащий Фам Конг Так. Участники встреч задавали вопросы и записывали ответы, которые считали посланиями из другого мира. Они верили, что некоторые люди способны получать такие сообщения и передавать их остальным. Таких людей называют медиумами.

Постепенно из этих встреч выросло новое учение. Полученные послания объясняли, как молиться, каким должен быть алтарь и как следует жить. В 1926 году последователи объявили французским властям об основании религии, а осенью провели большую церемонию в пагоде Гокен неподалеку от Тэйниня.

Гюго и говорящие столы на Джерси

В сентябре 1853 года в доме Виктора Гюго на острове Джерси появилась гостья с необычным предложением. Писательница Дельфина де Жирарден уверяла, что с умершими можно разговаривать. Для этого требовался стол.

Джерси находится в проливе Ла-Манш, недалеко от французского берега. Гюго жил там с семьей в изгнании. Он выступил против государственного переворота Луи Наполеона Бонапарта и был вынужден покинуть Францию.

За десять лет до приезда Дельфины семья пережила тяжелую утрату. В феврале 1843 года старшая дочь Гюго, Леопольдина, вышла замуж за Шарля Вакри, а в сентябре супруги утонули в Сене. Леопольдине было девятнадцать лет. В семье сохранили ее свадебные вещи; отец посвящал ей стихи.

Дельфина приехала на Джерси уже убежденной сторонницей «говорящих столов». Такие опыты тогда занимали европейские салоны: участники собирались вокруг стола, клали на него руки и ждали знака от невидимого собеседника. Если стол приподнимался или ударял ножкой о пол, это принимали за ответ духа.

В доме Гюго первые попытки оказались неудачными. Дельфина решила, что виновата квадратная форма стола, и отправилась в магазин игрушек за другим — маленьким, круглым, на трех ножках. Но и новый стол поначалу оставался неподвижным.

Ответы предстояло расшифровывать по заранее установленному коду. Один удар означал «да», два — «нет». Для длинного сообщения отсчитывали буквы алфавита: один удар — первая буква, два — вторая, и так далее. Даже короткую фразу приходилось собирать постепенно.

Вечером 11 сентября вокруг стола снова собрались родственники и друзья. Среди них был Огюст Вакри, брат погибшего мужа Леопольдины. Позднее он подробно описал этот сеанс в воспоминаниях. Сам Вакри поначалу не верил в происходящее и даже первые движения стола объяснял невольным нажимом уставших рук. Однако во время разговора собравшиеся решили, что с ними говорит Леопольдина.

Гюго спросил, счастлива ли она, и получил утвердительный ответ. На вопрос, где она находится, стол выстучал слово «свет». Тогда писатель спросил, что нужно сделать, чтобы прийти к ней. Ответ состоял из одного слова: «любить».

По воспоминаниям Вакри, собравшиеся плакали. Они были убеждены, что Леопольдина находится рядом и отвечает им. Разговор продолжался: Гюго спрашивал, видит ли она страдания близких, остается ли возле них, придет ли снова.

После этого вечера сеансы стали постоянным занятием семьи. Важную роль в них играл сын писателя, Шарль Гюго: именно его считали главным медиумом. Виктор участвовал в разговорах и записывал сообщения, хотя присутствовал не на каждой встрече.

Со временем участники начали обращаться и к другим собеседникам. Они считали, что им отвечают Данте, Шекспир, Платон, Иисус. Рядом с вопросами к умершим близким в записях появлялись разговоры о Боге, бессмертии и литературе.

Сеансы продолжались до осени 1855 года, оставив после себя подробные записи с вопросами, ответами и именами участников. Гюго умер в 1885-м, а в 1923 году часть этих материалов опубликовали. Через четыре года сообщения от его имени начали получать в Пномпене.

Как Гюго стал духовным наставником каодаистов

Пномпень — столица Камбоджи, соседней с Вьетнамом страны. В 1927 году там сохранялась королевская власть, но на управление сильно влияла Франция. Вместе с территориями нынешних Вьетнама и Лаоса Камбоджа входила во Французский Индокитай. Поэтому французская администрация могла перевести своего служащего из Сайгона в Пномпень. Такой перевод и получил Фам Конг Так — таможенник, участвовавший в основании Каодай.

Власти хотели отдалить его от растущего религиозного движения. Однако в Камбодже Так продолжил встречаться с последователями и проводить сеансы. По свидетельствам верующих, в 1927 году с ними начал общаться дух Виктора Гюго.

Сообщения получали на французском и вьетнамском языках. Участники знали произведения писателя, а его собственные попытки связаться с умершими перекликались с тем, чем занимались они сами.

Каодаисты стали считать Гюго духовным наставником людей, которые распространяли религию за пределами Вьетнама. Его послания должны были помогать им в этой работе. В их вере у писателя появилось другое имя — Nguyệt Tâm Chơn Nhơn, которое можно приблизительно перевести как «духовный учитель с лунным сердцем».

Каодаисты различают единого Бога и духов, которые помогают людям. Гюго занял место среди таких наставников. Его также связали с Нгуен Зу, автором знаменитой вьетнамской поэмы «Киеу». Согласно одному из религиозных объяснений, части одного духа могут воплощаться в разных людях. Именно такой связью объясняли родство двух поэтов.

Последователи Каодай связывают имя Гюго и с молитвами. Ему приписывают тексты для бракосочетания, молитвы об умирающих и умерших, а также слова для погребальных обрядов. Верующие считают, что получили их от него на сеансах.

Три святых и договор с Богом

Теперь можно вернуться к росписи у входа в храм Тэйнинь. Слева изображен Сунь Ятсен — китайский политик, который боролся против императорской власти. В центре стоит Гюго, а справа — Нгуен Бинь Кхьем, вьетнамский ученый и поэт XVI века. Ему также приписывали способность предсказывать будущее.

Сунь Ятсен держит тушечницу, пока его соседи пишут: Гюго — гусиным пером по-французски, Нгуен Бинь Кхьем — кистью, китайскими иероглифами. Роспись называется «Три святых». Каодаисты понимают ее как сцену заключения договора между Богом и человечеством, в которой эти три человека представляют людей.

Французская надпись гласит: «Бог и человечество. Любовь и справедливость». Француз, китаец и вьетнамец здесь заняты общим делом. Для верующих это знак того, что люди из разных стран могут преодолеть вражду.

Эта роспись особенно важна для тэйниньского направления Каодай — одного из нескольких течений внутри религии.

У любви каодаистов к Гюго была и понятная земная история. Будущие последователи знакомились с его книгами в школе, читали о сострадании, несправедливости и человеческом достоинстве. На открытии храма в Пномпене в 1937 году говорили о любви к писателю, знакомому со школьных лет.

Во Вьетнаме его произведения переводили и перерабатывали. В одной из местных переработок «Отверженных» действие перенесли во Вьетнам, а священника, который помогает герою, заменили буддийским монахом.

Божественный глаз и цвета храма Тэйнинь

Храм, у входа в который изображен Гюго, начали строить в 1933 году — всего через несколько лет после появления Каодай. Торжественное открытие состоялось в 1955-м. В его облике соединились башни, похожие на европейские колокольни, восточные драконы и символы новой вьетнамской веры.

За росписью с тремя святыми открывается главный зал. В его глубине находится большой шар со звездами и изображением одного глаза. Шар представляет вселенную, а глаз напоминает о предании, с которого началось знакомство Нго Ван Тьеу с новым учением. Этот знак встречает человека еще на фасаде, а затем появляется перед ним у алтаря. Каодаисты изображают именно левый глаз Бога и связывают его с востоком и восходящим солнцем.

Когда служители собираются на молитву, каждый занимает отведенное ему место. Пол зала постепенно поднимается, образуя девять уровней. Они соответствуют девяти ступеням религиозной общины, поэтому расположение людей во время службы зависит от их положения в ней.

Тот же порядок можно заметить в одежде. Среди белых облачений выделяются желтые, синие и красные. Эти три цвета носят мужчины-священнослужители: желтый означает буддизм, синий — даосизм, красный — конфуцианство. Так идея объединения разных учений, с которой начинался Каодай, становится видимой во время общей молитвы.

Белое носят многие верующие и женщины-служительницы. Каодаисты связывают этот цвет с чистотой и считают, что он соединяет все остальные цвета. Для них это еще один способ выразить мысль о единстве людей, пришедших молиться одному Богу.

Молитва, вегетарианство и правила жизни

Последователь Каодай может жить с семьей и работать, соблюдая религиозные правила в обычной жизни. Часть этих правил касается еды. В определенные дни месяца верующие отказываются от мяса, а те, кто принимает более строгие обязательства, соблюдают вегетарианство постоянно. Поэтому за одним названием религии могут стоять разные по строгости привычки и образ жизни.

Другие требования одинаково важны для всех. Они записаны в Tân Luật — своде правил каодаистов. Здесь есть запреты на убийство, воровство, ложь и пьянство. Особое внимание уделяется тому, как человек обращается с окружающими. Клевета, разжигание ссор и нарушение обещаний тоже считаются проступками. Даже данное кому-то слово становится частью религиозной ответственности.

Во время общей молитвы эти повседневные заботы соединяются с представлениями о Боге и человеке. К алтарю подносят цветы, вино и чай. Для верующего за каждым из этих предметов стоит часть его собственной жизни.

Цветы обозначают тело — все то, что в человеке принадлежит материальному миру. Вино связывают с жизненными силами, а чай — с духом. Поэтому, поднося их, каодаист посвящает Богу самого себя: свое тело, силы и духовную жизнь.